Сноб

21 подписчик

Свежие комментарии

  • Вячеслав Пронин
    Так часто бывает -США нагадят,а кричат "держи вора!" НЕ исключаю факта переложения своей ответственности в этом вопро...Неопровержимое до...
  • Роман Романов
    Молодец Лукашенко - так и надо с врагами белорусского государства. Надо же так в Гейропе "табаки" возбудились...уж ...«Сумасшедшие дикт...
  • Ed Red
    Это ж до какой степени нужно быть убогим, что бы такой либершизодный отстой как Николай Сванидзе стал икспердом по во...Прокремлевское «З...

Смешанное расстройство

Смешанное расстройство

Что делать, когда обычный здоровый ребенок ведет себя непредсказуемо? Да так, что и родители, и педагоги только разводят руками, не в силах ничего изменить. Давайте поразмышляем вместе

Смешанное расстройство
Иллюстрация: Veronchikchik

— Я понимаю, что вы нам, конечно, ничем не поможете… — женщина сокрушенно покачала головой.

— Не сказать, чтоб многообещающее начало разговора, — заметила я.

— Ой да, простите, — она вроде как спохватилась, улыбнулась невеселой улыбкой, достала толстую медицинскую карту.

Я была уже почти уверена, что у ее ребенка какое-то тяжелое, инвалидизирующее, неизлечимое и, возможно, прогрессирующее заболевание. В таких случаях ребенку я, как правило, действительно ничем помочь не могу, но поговорить с матерью иногда бывает полезно для облегчения общей ситуации.

— Я, наверное, просто выговориться пришла, — сказала между тем женщина, полностью оправдывая мои предположения.

— Я вас внимательно слушаю. Какой основной диагноз у ребенка?

— Смешанное расстройство поведения и эмоций.

Оп-па! — мысленно воскликнула я. А вот под этим — я знала по опыту — может скрываться все, что угодно, от не выявленной до поры шизофрении до педагогической запущенности.

— Сколько лет ребенку?

— Двенадцать.

— Учится в обычной школе?

— Сейчас нет.

— В спецшколе?

— Нет, на дому. Наверное, я бы предпочла спецшколу. И наверное — ужасно так говорить, я понимаю, — мне было бы легче, если бы он был настоящим инвалидом — ментальным или физическим, все равно, ну вот чтобы люди на него смотрели и сразу понимали: ребенок инвалид, ходить не может или там синдром Дауна у него, нарушение интеллекта.

— Вы бы хотели, чтобы вместо вашего ребенка у вас был ребенок с синдромом Дауна? — не скрывая удивления, отзеркалила я. — Это решило бы какие-то существующие у вас сейчас проблемы? Я вас правильно поняла?

Женщина дернулась, как от удара, а потом решительно закивала:

— Да! Я бы тогда его лечила и развивала спокойно, всем пользовалась, что нам положено, и вообще понимала бы, на каком я свете. И вообще, сейчас везде говорят, что все дети с синдромом Дауна сплошь добрые и эмоционально позитивные.

— Врут, — твердо сказала я. — Дети, родившиеся с синдромом Дауна, по характеру разные, как и все остальные люди, но с очень серьезными нарушениями по здоровью и интеллекту. Но давайте вы все же расскажете с самого начала.

— Да, конечно.

Славик родился в срок после желанной беременности, абсолютно здоровый и очень симпатичный. Сплошная радость. Развивался тоже по возрасту: вовремя сел, встал, пошел, заговорил. Истерики, конечно, были, если что не по его, ребенок мог швырнуть что-то в мать, ударить, но его ласково увещевали и говорили между собой: он же маленький еще, не понимает. Потом: наверное, это кризис трех лет или что-то такое.

Еще до настоящего садика попробовали отдать Славика в группу Монтессори. И вот именно там прозвенел первый звоночек: он бьет других детей, отбирает у них игрушки, не слушается воспитательницу.

«Разве это не их дело — его окоротить и заставить?» — спросил муж и отец, который в свое время сам ходил в садик и, отличаясь весьма буйным нравом, немало посидел «на стульчике» и даже в кладовке.

— Нет, это не наше дело, — ответили педагоги частного садика и попросили забрать Славика. — У нас образовательное, а не исправительное заведение. Возможно, вашего ребенка нужно обследовать и лечить, — добавили они на прощание.

Пошли сначала к терапевту, потом к неврологу. Невролог сказал, что все в порядке, и тоже упомянул про кризис трех лет. Стали ждать окончания кризиса. Кризис не кончался.

Славик по-прежнему развивался по возрасту: говорил предложениями, читал стишки, пел песни, любил играть в ролевые игры, где всегда выбирал себе самые агрессивные роли, и вообще любил быть «злым» персонажем.

Дома — «если все по нему» — Славик казался совершенно нормальным ребенком, мог быть ласковым и услужливым, задавал много вопросов, в том числе и интересных. Оставался очень привлекательным внешне: большие голубые глаза, правильные черты лица, слегка вьющиеся темно-русые волосы. Но если что-то шло не так — что-то не получалось, не давали, любой отказ или неудача, — его как будто «срывало с катушек»: он мог орать, грязно ругаться, швыряться чем ни попадя.

Отдать в садик упорно пытались. В первом родители написали коллективную жалобу: «оградите наших детей от этого психического». Во втором воспитательница ни на что не жаловалась, но Славика, чуть что, хватала и трясла, орала, что сейчас сдаст его в полицию или отвезет на свалку (это, как потом выяснилось, рассказывали другие дети своим родителям). Сам Славик ничего не рассказывал, но у него начался ночной энурез, а потом родители нашли на плече ребенка синяки в форме пальцев. Пожаловались директору. Тот вызвал воспитательницу. Она, как ни странно, ничего не отрицала, но впервые рассказала конкретику о поведении ребенка в группе и угрозах для других детей. «Я бы его именно здесь до школы и оставила, потому что иначе потом наплачетесь, — сказала она. — Но можете и забрать, вам виднее». Директор, кажется, растерялся. Родители написали заявление и забрали Славика. В третьем садике Славик продержался почти год перед школой. На него жаловались постоянно и воспитатели, и дети, и их родители, и все качали головой: как он в школе-то будет? При этом все было неравномерно — иногда за неделю ни одной жалобы и успешное выступление на празднике, а потом как ком с горы: ударил девочку, сорвал музыкальное занятие, заперся в туалете и не выходил, кинул котлету в окно и т. д. и т. п.

Снова пошли по врачам. Врачи назначили обследования, результаты как-то по-умному трактовали и говорили растерянным родителям, например, так: «Тут мы видим явную незрелость альфа-ритма и минимальную тета-активность в затылочной области в бодрствующем состоянии».

Потом Славик пил назначенные врачами препараты. Большинство из них мальчику были «что слону дробина», а от какого-то одного он вдруг сделался вялым и красным, как вареная свекла. Родители пришли в ужас и лекарство сразу отменили.

Психиатр с большим опытом (Славику он очень понравился, и он с ним с удовольствием беседовал) сказал: судя по вашим рассказам, что-то, конечно, есть, но ничего конкретного, такого, что требовало бы применения тяжелой фарм-артиллерии у маленького ребенка, я пока не вижу. Пробуйте педагогику.

Славик пошел в школу. Первая учительница была молодая и неопытная. Она пришла в ужас уже на первой неделе, к концу первого месяца вызвала мать и сказала, что не видит возможности обучения такого ребенка в общеобразовательной школе.

— А что с ним не так? Ну вот вы педагог, скажите же мне наконец! Что?! — вскричала отчаявшаяся мать. — Он умеет читать, писать, сидеть за партой, здороваться и прощаться, бегать, прыгать, играть, задавать вопросы. Что с ним не так?! И что мне делать?

У учительницы затряслись руки и нижняя губа. Она тихо сказала: 

— Я не знаю. Но лучше вы его заберите куда-нибудь, пока он тут кого-нибудь не убил. В тюрьму же сядем — и вы, и я заодно.

Потом была медико-психологическая комиссия, которая Славику тоже, как и психиатр, очень понравилась: все смотрели и слушали только его. Комиссия констатировала, что развитие у мальчика совершенно по возрасту и спецшкола ему не показана, показаны занятия с психологом, наблюдение социального работника и еще что-то такое.

Разумеется, в таком объеме школа ничего ему предоставлять не собиралась, но молодая учительница сказала, что если он остается, то она увольняется. Славика перевели в другой класс, и там строгая, средних лет учительница на удивление нашла к нему подход — два года жили относительно спокойно. В школе Славик учился и даже как-то соблюдал дисциплину. Дома летали разорванные тетрадки и разносилась грязная брань.

— Знаешь, иногда мне кажется, что его нужно просто бить, — задумчиво говорил отец. — Лупить за малейшее нарушение, как сидорову козу. И тогда все наладится.

— Но он же ребенок! И он нездоров! — восклицала мать.

— А ты попробуй, — глядя на отца исподлобья, предлагал Славик. — Я на тебя сразу в полицию заявлю, и тебя посадят.

Потом учительница тяжело и надолго заболела, на замену ей пришла другая, и все сразу рухнуло — родители Славика буквально не вылезали из школы. Домашнее обучение предложили так настойчиво, что отказаться было невозможно. Славику на домашнем обучении сначала понравилось (у него даже успеваемость значительно улучшилась, впрочем, он и вообще учился неплохо), а потом он начал стремительно десоциализироваться: совсем не мог общаться с детьми, не слушал возражений, все время как будто «кипел» внутри. Врач назначил таблетки — сразу стало тише и грустнее, ребенок много спал и поправился на 12 килограммов.

В пятом классе попытались выйти в общеобразовательную школу. Продержались три месяца, потом родители написали коллективную жалобу: «Уберите от нас это». Была еще одна школа. Предложили: «Давай начнем с чистого листа!» Славик как будто даже воодушевился, говорил, что будет стараться сдерживать себя, подружится с кем-нибудь, будет учиться вместе с другими, делать сам уроки. Полгода все было ничего, потом одна безобразная сцена, перерыв в два месяца и три других почти подряд. «В наших стенах такое поведение недопустимо!» — с достоинством сказала матери Славика седовласая директриса.

Сейчас Славику почти тринадцать. Он учится дома, точнее, почти перестал учиться, и заставить его уже никто не может. Он говорит, что всех ненавидит и себя тоже. Сидит и играет в компьютерные игры.

Мать говорит, что в последнее время не раз подумывала о самоубийстве и очень жалеет, что в свое время сделала неудачный аборт, теперь ей очень пригодился бы другой ребенок, на которого она могла бы смотреть и о котором могла бы думать. Потому что сейчас у нее ощущение, что она вообще не живет — все это висит над ней огромной плитой, и домой идти не хочется, и никакого света в конце туннеля не видно, и никакой надежды на то, что сын изменится и начнет успешно социализироваться. Это значит, что ей его до смерти на себе тащить?

— Я понимаю, что никто в обществе не должен его такого терпеть, — говорит мать. — Но совершенно не понимаю, что делать в этой ситуации мне. Порой я себя тоже ненавижу и презираю. Может быть, прав был муж, и если бы сын просто боялся, то все у нас сейчас выглядело бы более нормальным? Или если бы он был болен тяжелее? Откровенным детям-инвалидам сейчас с удовольствием помогают, но Славик совершенно не выглядит как инвалид. Если бы он был здесь и вы бы ему понравились, вы бы даже и не догадались никогда, что с ним что-то не так — он был бы с вами мил, вежлив и интересен. Но спасибо, что выслушали. Мне на некоторое время хоть чуть-чуть стало легче.

***

Дети с нарушениями поведения. Вероятно, с некоторыми минимальными ментальными нарушениями. Их много, на самом деле в разы больше, чем тяжелых ментальных и физических инвалидов. Мир снаружи сейчас не склонен их грубо ломать и приспосабливать под себя. Все остается на откуп семье и врачам. Врачи назначают таблетки, которые решают проблему хорошо если в одном из десяти случаев. А семья зачастую не знает, что делать, и на годы закукливается сама в себе, страдая и чувствуя свою отверженность. А уж что чувствуют сами эти дети, остается только догадываться.

Как вы полагаете, уважаемые читатели, какие действия семьи и общества целесообразны в таких случаях? А может быть, у кого-нибудь есть свой положительный опыт?

Если вам есть что сказать по теме этого поста, но вы не являетесь подписчиком сайта проекта «Сноб» и членом клуба, присылайте свое мнение по адресу katgift12@gmail.com. И пожалуйста, пишите, откуда вы, например: «пишет Елена из Петербурга», «пишет Анна из Германии» и т. п.

Больше текстов о психологии, отношениях, детях и образовании — в нашем телеграм-канале . Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх